Вадим Львовский

    Очень мало надежды, что когда-нибудь мы будем знать имена всех евреев, уничтоженных во время Шоа. Многие евреи исчезли бесследно. Их уничтожали целыми семьями и общинами, и часто не оставалось никого, кто мог бы сообщить имена жертв.  Яд Вашем - Мемориальный комплекс истории Холокоста Регистрация евреев Одессы, октябрь 1941 г.

Да, контрабанда — это ремесло! Владимир Высоцкий

  Уже несколько лет я, в общем-то, еще молодой человек, борюсь со страхами неумолимо приближающейся старости.   Старость занимает за мной очередь к урологу.   Старость скучает за праздничным столом и выключает любимую музыку.   Старость роется на свалке моей памяти, выискивая счастливые мгновения и светлые истории, чтобы оправдать ускользающую жизнь.

  И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что даёт знание; и взяла плодов его и ела; и дала также мужу своему, и он ел. (Быт. 3:6)   Далекие, сонные семидесятые – юность моих родителей. Лето. Каролино-Бугаз.   Веселая компания шумно вывалилась из раскаленной электрички на перрон станции Лиманской, растревожив дремоту знойного летнего дня. Хозяин дачи – сутулый, крепкий старик, ворчливо встретил гостей, прочитал внучке инструкцию и через пару часов уехал в город.   ... летние ночи на Каролино-Бугазе – кажется время застыло и ничего не изменилось за пол-столетия. Все тот же липкий зной, слизываемый соленым языком ленивых волн, все те же жуткие комары, штурмующие периметр беседки, все тот же нестройный хор осипших голосов и, все так же, закуска заканчивается быстрее, чем вино в оплетенных 20-литровых бутылях.   В небольшом саду на старой груше рясно дозревали зеленоватые плоды, с баг...

  У меня никогда не было собаки, хотя мне всегда нравились эти умные, грациозные и преданные животные.   Все мое детство прошло в стесненных жилищных условиях, мы все тогда так жили – с бабушками и дедушками в небольших "хрущевках". Тем не менее, у многих моих приятелей были собаки. У одного короткошерстый поджарый боксер, с вечно слюнявой "полицейской" мордой, у другого добрый, похожий на детскую игрушку,  кокер-спаниель, а у третьего огромный невозмутимый дог, на котором можно было прокатиться.   Но не помню, чтобы я, подобно многим моим сверстникам, когда-либо просил родителей подарить мне щенка. Просто в раннем детстве меня слишком сильно впечатлила история собаки, жившей в нашей семье в конце 70-х.

  Дурачок-май, в новом зеленом колпаке с белыми бубенчиками, кривляется перед окнами больничной палаты. Моя дочь, Аня, делает ингаляцию, нетерпеливо елозя на стуле и порываясь что-то сказать сквозь щели пластиковой маски. А встревоженная родня, заполнившая всю палату, развлекает любимое чадо разными историями.

  9-го Мая, за праздничным чаепитием, дедушка с восторгом рассказывал нам о замечательной встрече ветеранов в школе-интернате №2 накануне Дня Победы.   В этом учебном заведении с 1988г. существует военно-исторический музей посвященный истории 16-й Одесской артиллерийской школы и, на протяжении многих лет, туда приглашают ветеранов войны и выпускников этой спецшколы на встречи с учащимися. Старики, окруженные почетом и вниманием, рассказывают детям о войне, оккупации, послевоенной Одессе и отвечают на многочисленные вопросы любопытных школьников.

И радости и горести Вручал ему народ: Калиныч, мол, обдумает, Калиныч разберет. М. Исаковский, "Песня о М. И. Калинине"   В 1941г., моему пра-прадеду, Марку Шапиро, было уже далеко за восемьдесят, он был вдовцом и жил в семье своей старшей дочери. Это был крайне религиозный человек, строго придерживающийся жестких требований иудаизма.   В середине августа, вся cемья спешно готовилась к эвакуации из осажденной Одессы вместе с Бактериологическим Институтом, где работала дочь Марка. Старика долго уговаривали, он не хотел покидать город, где прожил всю жизнь, боялся быть похороненным без соблюдения необходимых обрядов. Но оставаться было нельзя, Одесса была полностью блокирована с суши, порт непрерывно обстреливался крупнокалиберной артиллерией, продолжались бомбардировки.

  В этом году, Рождественские каникулы мы провели в Закарпатье, на курорте "Богольвар", затерянном в живописной долине на окраине села Анталовцы, между Ужгородом и Мукачево. Мы замечательно отдохнули и немного познакомились с природой, обычаями и жизненным укладом этого своеобразного края, история которого развивалась по своей особой, отличной от других украинских земель, кривой.   Закарпатье и сейчас очень отличается от других регионов нашей страны, что уж говорить о послевоенном периоде, когда край был только присоединен к УССР. Вот, что вспоминает мой дедушка о своей первой поездке в Западную Украину и Закарпатье.

  Сегодня в самолете вспомнил один забавный дедушкин рассказ:   "В 52-м году, вскоре после возвращения с Корейской войны, я получил отпуск. В те времена, поездка на поезде из Владивостока в Одессу занимала 14 дней, а достать билет на самолет было очень сложно.   К счастью, одна моя знакомая работала в авиакассе, она-то меня и выручила. В назначенный день и час, я, молодой лейтенант, подошел к кассе, где уныло скучала толпа военных, среди которых младшим по званию был капитан. Я вежливо извинился, постучался в закрытое окошко и уверенным голосом попросил билет "по брони округа". К удивлению присутствующих, окошко открылось и через минуту я отошел от кассы с заветным билетом, сопровождаемый недоуменными и возмущенными взглядами.

  В одной из наших бесед о бандеровщине, движении за независимость и украинском национализме, дедушка рассказал мне одну интересную историю из воспоминаний генерал-лейтенанта Попеля. В 40-х, дедушка учился вместе с его сыном в артиллерийской спецшколе.   В последние годы войны, Н.К.Попель был членом Военного Совета 1-й танковой армии, которая участвовала в освобождении Украины. В конце марта 44-го года, армия вступила на земли Западной Украины. На одну из ночевок в Черткове, генерал попал в дом греко-католического священника, с которым у него завязалась непростая беседа.   Сегодня, в День Независимости Украины, я вспомнил эту историю и нашел ее в одной из мемуарных книг Попеля: “У меня сперва было впечатление, будто священник забился в этой комнате, устранившись от мирских забот. Но когда разговор завязался, я понял свою ошибку. Нет, старик не был безразличен к происходящему вокруг. – Мы как горох при дороге. Каждый, кому не лень, рвет... Вот, господин генер...

  В одну из недавних встреч с дедушкой, мы говорили о тяжелой ситуации в нашей стране. Дедушка, не смотря на свои 87, сохраняет интерес к уходящему миру и способность трезво мыслить. И в ходе разговора всплыла одна интересная семейная реликвия. – А чего, Вадик, ты удивляешься, ты же сам всю эту ситуацию описал, еще 30 лет назад. – В смысле? – Тебе было лет 5-6, после просмотра какого-то фильма по телевизору, ты вышел в соседнюю комнату и написал письмо, тут же про него забыв. А мы сохранили. Дедушка достал письмо из секретера и мы с удовольствием его перечитали: